Ростислав Дижур www.r-di.net ____________________________________________ ИЗ ПОСЛЕСМЕРТИЯ 1 В какие миры случился? — Какая такая мысль распространила разом в эти пределы? В себя продлился. — Видимо, в разум, в смысл... Откуда прозрел? Из какого тела сюда всей бесплотностью просочился? Помнится только: где-то когда-то жил, было какое-то очень важное дело. Узнать бы, хватило ли жизни той? — вполне ли его завершил? Да, и кажется, голова болела. Постой-постой... Припоминаю. Голова — это именно тот сосуд, в котором созревают мысли, чтобы затем уйти восвояси. Значит ли это — сюда? И где, в какой болело стороне? В какой стране? Иначе: какая болела страна? Похоже, нездоровилось повсюду... Болело там, куда, собравши прощелыг, пустившись по нехоженному румбу, плывёт Колумб, — дерзнув, плывёт туда, где я ходил за хлебом в супермаркет, где летом, помнится, так влажно, жарко, где, кажется, язык остался мой, дарованный как будто лишь затем, чтобы удобно было клеить марку на конверт. Болело, вроде бы, до тех, в полсвета, благословенных, но с ленцой равнин, где клином вышибают клин, где воздух сух зимой и летом, где громче сетований — слух о баснословности заморских изобилий, где, кажется, меня любили, а может, не любили вовсе, — кто знает... Постой-постой, там тоже, помнится, язык остался мой — иной, которому себя случалось поверять, который страшно было потерять... Но судя по всему, теперь и без него вполне могу распространяться. ...И ныл, недомогал Восток, так щедро давший свету мыслителей, пророков и поэтов, — и завоёвывавший мир, и битый, бродяг плодивший, шарлатанов и бандитов... Да-да, особенно болел Восток, откуда, мнится, шёл исток и моего земного существования. Исток же сознания, отпущенного тому — на плечах — сосуду, шёл именно отсюда. И лишь затем уже означился Восток, и было воплощение, и дело, и дление в пределах тела, и путь к началу... 2 Как странно наложились времена: все эры, все мгновения совпали, сошлись в одну, вне измерений, вне времён, реальность. — В этом любящем лоне мироздания нет ни прошлого, ни расстояний... Впрочем, что же тут странного. Именно эта разумная среда и есть предвечная основа мира. И снова принят сюда. Принят, чтобы остаться не в качестве постояльца, а чтобы после скитания стать самóй всеохватной средой обитания... 3 Всё, что в трёхмерной обители той длилось якобы обособленно, — телом владело, речью, отличалось неповторимым обликом, отчаивалось и любило избранных, к высшим силам взывало с мольбой, — призвано и длится иначе — Единым. А быть Единым — значит, всеми силами, в наитии, незримо, полнить мир, — одухотворять и любить его.