Ростислав Дижур. «Скрижаль». Книга 3. Начало

________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

 

 

 

 

 

 

*

Вникая в череду исторических событий, которые существенно повлияли на духовное становление человечества, и прослеживая ход мыслей мудрых людей, которые жили на свете до него, Скрижаль осознал, что в этом стремлении к однажды поставленной цели — к постижению сущности мира — он узнаёт нечто касающееся непосредственно его самогó.

Всё, что происходило в интеллектуальной жизни землян, всё, что случалось с их нравственными ориентирами и религиозными убеждениями, а также история потерь и обретений в борьбе самоотверженных людей за гражданские права и свободу личности представляет собой историю духа, носителем которого он, Скрижаль, является.  А так как дух с его главным инструментом — разумом — не имеет ни временны́х, ни пространственных границ, все духовные взлёты и падения философов и религиозных вождей, так же как все нравственные искания и социальные передряги в истории народов земли, в каком-то смысле происходили с ним лично.  Только теперь он до конца понял цель своего ученичества — стремления познать мир.  Как неущербный, духовно здоровый человек, который после долгого забвения старается вспомнить всё, что пережил, Скрижаль прослеживал эволюцию духа человечества и тем самым восстанавливал главные провалы в памяти, потому что мир духа лишь условно делим на чей-то и личный.

 

*

Когда Скрижаль осознал необходимость постижения основ философии, он ещё не совсем представлял, насколько обширным может оказаться труд, который ожидал его.  И только теперь, находясь у входа в эту огромнейшую, почти неизвестную ему область знаний, он понял, что по сути нужно начать свои изыскания сначала.

Страна философии не была для него совсем нехоженой.  Когда он сталкивался порой с изложением интересных взглядов мудрого человека или встречал ссылку на какую-то глубокую философскую идею, он, случалось, откладывал книгу, которую читал, отыскивал в своей библиотеке нужный том — и надолго уходил в сторону от изучаемой темы.  Но даже сколь-нибудь приблизительного представления о результатах, достигнутых человечеством в познании самых главных основ мира, у него не было.

Он опять засомневался, хватит ли времени и достанет ли способностей его ничем не выдающегося ума.  Но поскольку подобные опасения до сих пор удавалось преодолевать, он и теперь решил, что следует просто начать эту работу и делать её день за днём в меру отпущенных сил.  Хотя мир философии, который он решил исходить и обжить, казался ему необъятным, он точно знал, что в этих интеллектуальных странствиях его ждут замечательные открытия.

 

*

Перед ним вновь стоял вопрос: с чего начать поиски и в каком направлении двигаться.  Изучая мировые религии и знакомясь с их основателями, он придерживался главным образом энциклопедического, алфавитного порядка в пополнении знаний.  Но теперь, когда его интересовали достижения человеческого разума, он увидел, что этот материал диктует иной, логический, путь освоения предмета, — тот путь, которым прошли в своём развитии сами философские искания.

Скрижаль задумался над тем, почему история религий позволила ему выбрать такой, почти случайный, порядок в обретении знаний, а история философии требует последовательного разбора.  Он склонялся к мысли, что верования народов и откровения, которые лежат в основе религий, представляют собой достаточно независимые одно от другого явления, тогда как философские суждения во многом отталкивались от высказанных раньше: интеллектуалы, чьи представления о мире привлекали к себе внимание, так или иначе принимали в расчёт уже известные философские взгляды.  Однако Скрижаль быстро осознал, что пытается выявить отношения между вещами, о которых почти ничего не знает.  Он решил не гадать, а исследовать природу того, что от него пока было ещё скрыто.