Ростислав Дижур. «Скрижаль». Книга 1. Начало

________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

 

 

 

 

 

*

Скрижаль отчётливо расслышал голос.  Расслышал настолько ясно, что не оставалось никаких сомнений.  Голос шёл изнутри и внушал невозможное.

С чего это началось — он не мог точно припомнить.  Просто с некоторых пор стал ощущать в себе присутствие какой-то смутной воли.  Зрение и слух тогда ещё были направлены вовне: их занимали и небо, и река, и музыка, и круг друзей...  Но все привязанности стали ослабевать.  Он всё чаще направлял внимание в пределы собственного Я.

Когда же Скрижаль впервые, как ему показалось, уяснил, чтó внушается оттуда, изнутри, — он не принял это всерьёз, настолько расслышанное представлялось нереальным.  А шедшее из потаённых глубин души становилось всё различимей и отчётливей.  Показаться могло раз, другой, но чтобы так, настойчиво и ясно...

 

*

Внутренний голос говорил: ты должен рассказать о мире.

Скрижаль не очень понимал, что означает это задание: о чём именно надлежало рассказать?  И кому?  И зачем?  Было ясно лишь то, что ему вменялось в обязанность сделать познание мира делом всей жизни и каким-то образом поделиться своим ви́дением с другими людьми.

Осознав, какое немыслимое напряжение всех сил от него потребуется, он невольно стал искать оправдания, почему подобное невозможно.  И доводов тому увидел множество.  Их даже искать не пришлось, настолько всё казалось очевидным.  Был бы он хоть как-то одарён, — так нет же.  Напротив, часто чувствовал себя ущербным.

Ни школа, ни институт не дали ему цельного представления о мире.  Познания же, пришедшие с жизненным опытом, были и ограничены, и неглубоки.

А память, память...  Скрижаль забывал всё.  И с каждым годом рассеянность прогрессировала.  Он забывал имена и даты; оставлял зонтики в общественном транспорте; то и дело искал дома какую-нибудь нужную вещь — не мог вспомнить, куда положил её полчаса назад.  Сюжет прочитанной книги забывался уже через несколько дней.  Главное впечатление от книги оставалось, а канва событий в голове не удерживалась.

Полученное задание было невыполнимым ещё и потому, что сочинение всего нескольких строчек отнимало у него массу сил и времени.  Так, пустяковое, казалось бы, дело — написание почтовой открытки — он растягивал иногда на пару дней.  А нужно-то было всего-навсего поздравить человека с праздником или с днём рождения и пожелать что-нибудь доброе.  Какой же из тебя повествователь?! — говорил он себе, осознавая свою бездарность.

Но даже если закрыть глаза на всё это, думал он, по плечу ли вообще такая работа простому смертному?  И возраст...  Тридцать пять лет не так уж и много, однако браться за работу, на которую, возможно, и нескольких жизней не хватит...  Успеешь ли?  Успеешь или нет — нужно будет отречься от последних земных привязанностей.  А что если после двадцати лет исканий упадёт кирпич на голову?  Ни дéла не сделаешь, ни жизнью не насладишься.  Грелся бы лучше на солнышке, дышал свежим воздухом, глядел бы до глубокой ночи в звёздное небо...

Говоря себе всё это, Скрижаль понимал, что все оправдания и аргументы нелепы.

Да, каторга не навязывалась, а предлагалась.  Прозвучало задание, которое, наверное, можно было проигнорировать.  Никто ведь ни к чему не принуждал.  Но Скрижаль понимал: он уже не принадлежит себе; вернее, принадлежит не только себе.  И всё ещё продолжая колебаться, — перебирая и взвешивая возможные отговорки, — он ясно осознавал, что у него нет выбора.  Нужно было стать на эту дорогу, какой бы трудной, бесконечной она ни казалась, и сделать первый шаг.  Он решил начать с себя.