Ростислав Дижур. «Скрижаль». Книга 2. Религия

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

 

 

 

 

 

Религия. Сфера личных и общественных отношений, связанных с верой людей в существование единого Бога или нескольких высших начал. Вера в высшие силы являлась особенностью человеческого рода издревле, и большинство землян по-прежнему живут с тем или иным религиозным мировоззрением.

От индивидуальных чувств и помыслов человека, связанных с верой в Бога или в божественные силы, следует отличать все общественные надстройки над этим явлением, которые существуют в виде институтов богопочитания с их штатом духовных лиц и культовыми действиями. Эта вторичная сторона религиозной жизни в течение тысячелетий подавляла собой главное в ней: священнослужители всех народов присваивали право диктовать мирянам каноны веры.

Вопреки амбициозным заявлениям идеологов массовых религий, история человечества убедительно показывает, что все эти общественные надстройки над верой дают трещины и рушатся, уступая место новым учениям и новой религиозной практике. А живая, не нуждающаяся в догматике вера постепенно высвобождается из-под опеки ревнителей массовых культов и становится всё более индивидуальной.

 

*

Тот факт, что религиозные традиции были одной из важнейших составляющих культуры всех древних цивилизаций и остаются таковыми для всех народов современности, не служил для Скрижаля доказательством существования Бога.  Этот факт указывал лишь на то, что вера в высшие силы являлась и остаётся особенностью человечества в целом.

Религиозность людей прошла в историческую эпоху большой путь развития и продолжает принимать новые формы.  Народы древности поклонялись солнцу и звёздам, огню и ветру, камням и деревьям, обращались к божествам рек и морей, боготворили животных и растения.  Первобытных людей побуждала к такому почитанию прямая зависимость их благополучия от расположения окружающей среды.  Одушевлению и обоготворению явлений живой и неживой природы способствовала также неразрешимая загадка существования внутреннего мира человека.

Рост религиозного сознания привёл народы земли к представлениям о причастности людей к высшим силам.  Древние жители планеты усматривали эту общность в таинственном феномене смерти.  Они почитали умерших — ушедших в иной мир.  Роль канала, который связывает явь с потусторонней реальностью, отводили и человеческому телу.  Культ фаллоса был распространён в древности почти повсюду: в Индии, в странах Индокитая, в Японии, Египте, Греции, Риме.  Таинственность круговорота жизни, чудо появления на свет ребёнка, а также властная сила полового влечения, которое подчиняет себе волю человека, заставляла думать, что именно при помощи половых органов люди входят в контакт с богами.

 

*

По мере духовного роста древние народы — одни раньше, другие позже — усвоили представление о потустороннем мире как диктующем человеку определённые правила поведения.  То есть для многих развитых натур стало очевидно, что связь с высшими силами происходит не на телесном, а на духовном уровне.

Вера в существование зависимости между поступками людей и предстоящей им участью после смерти — наказанием за грехи или же вознаграждением за праведную жизнь — присутствует в заклинаниях и мифах, которые бытовали в Междуречье за две тысячи лет до начала христианской эры.  Датируемые этой же эпохой изображения высшего суда над мёртвыми на египетских саркофагах говорят о распространённости подобных взглядов и на берегах Нила.  Приблизительно в это же время в ведийских гимнах зазвучала убеждённость древних ариев в том, что существует закон, который един и обязателен для всего мира.  Помимо необходимости обращаться с молитвами к богам и соблюдать ритуалы, этот закон, с одной стороны, предписывает всем и каждому добродетельность, гостеприимство, любовь к людям, а с другой — осуждает колдовство, прелюбодеяние, причинение зла ближнему и даже незнакомцу.

В брахманизме, который развился из ведийской религии, при всём его формализме и внимании к обрядности, зазвучала тема долга человека по отношению к богам, людям и животным.  За тысячу лет до начала христианской эры религия брахманов потребовала от человека соблюдать нравственную чистоту — стремиться стать, по возможности, святым.  В то время в жизни народов Индии, как впрочем всего Древнего мира, было много жестокости и суеверия.  Но высокие идеалы, провозглашённые индийскими поэтами и жрецами, если и оставались далёкими от реальности, то по крайней мере не оспаривались.

Заповеди Торы обрели силу священного кодекса для всего народа Израиля.  Главные нравственные постулаты закона Моисея в точности совпадают с заповедями, которые несколько позднее оставил и Будда: не убивай, не кради, не лги, не прелюбодействуй, не клевещи.  Факт осознания разными народами древности существования вполне определённых духовных ориентиров и сходство этих положений между собой является бесспорным свидетельством того, что нравственные законы всеобщи.

 

*

Огромный разрыв во взглядах даже среди приверженцев одной и той же религии — между просвещённой верой думающих личностей и суеверием большинства — существовал всегда.  И наличие широкого спектра мировоззрений людей долго не давало Скрижалю увидеть главные пути становления веры.  Но в конце концов он осознал, что стремления духа у всех народов оказались подобными.  Теперь общая картина развития религиозного сознания землян вырисовалась у него довольно ясно.

Скрижаль различал два основных исторических процесса изменения религиозных взглядов человечества.  Один из них был связан с суждениями о том, какие действия следует исполнять по отношению к запредельному миру.  Другой процесс являлся трансформацией представлений людей о характере и особенностях самóй надмирной реальности.  Эти два направления религиозной мысли развивались параллельно и с течением веков сошлись на понимании того, что видимый мир и незримый мир пересекаются, входят один в другой и удивительно уживаются вместе в том овеществлённом, думающем пространстве, имя которому — человек.

Первая из этих двух тенденций в духовном становлении землян, связанная с надлежащим образом действий по отношению к богам, поначалу сформировалась как вера в обязательность ритуалов в честь невидимых сил природы.  Фокус этой религиозной практики с течением веков смещался от исключительно обрядовых действий в сторону осознания необходимости для человека соблюдать определённые нравственные правила.

Другой, интеллектуальный, процесс развития религиозного сознания народов земли начинался с обоготворения явлений природы и прошёл через политеизм к вере людей в существование единого Бога.  При этом взгляды философски мыслящих умов и чутких религиозных натур ещё в древности совпадали в том, что человек имеет самое непосредственное отношение к высшим силам.  На более низком уровне, — уровне сознания непросвещённых народных масс, — этот интеллектуальный процесс становления веры проходил и всё ещё идёт через обожествление избранных людей: представителей власти, героев и пророков.  А духовно развитые личности, также начиная с древних времён, прозревали, что Бог находится в душе каждого человека, — что каждому дано осознать себя Богом.

 

*

«Я тебе очень благодарна за эту наполненную чувствами жизнь, — писала Лена в очередном письме. — Теперь я постоянно общаюсь со своей душой.  Она осталась в тебе.  Ты это чувствуешь?».

Скрижаль в самом деле испытывал раздвоение личности.  Но эта раздвоенность обнаруживала себя как сообщённость: хотя они находились по разные стороны Атлантического океана, мир души был у них общий.

С ущербностью своего физического существования, с неудовлетворённостью, Скрижаль мог бы ещё смириться.  Но он не знал, что делать с той ответственностью, которую взял на себя вместе с любовью.  Отныне ему нужно было мыслить и поступать так, чтобы не причинить страдания соединённой с ним, и значит зависящей от него душе.  А причиной такой боли, понимал он, может послужить не только необдуманный поступок или неосторожное слово в письме, но и бездействие.

 

*

Уяснив пути становления религиозного сознания человечества, Скрижаль ещё раз задумался над тем, куда направлен ход развития мировых религий.  После многолетних изысканий он готов был ответить себе на этот вопрос.  В течение долгого времени ему не давало это сделать неразрешимое, казалось, противоречие.  С одной стороны, он определённо усматривал общую убеждённость у развитых представителей всех народов: и философы, и религиозные натуры сходились на том, что божественное начало присутствует в каждом человеке.  При допущении дальнейшего распространения такого миропонимания и при оптимистичном прогнозе развития цивилизации можно было заключить, что земляне придут к единству в вере.  Однако другой характерной особенностью исторического процесса богопознания, как видел Скрижаль, являлось непрерывное дробление существующих исповеданий и образование новых религий.  В иудаизме размежевания в вере происходили и до, и после отделения от него христианства.  Различные религиозные течения вышли также из индуизма; среди них — и буддизм, и джайнизм, которые тоже не избежали расколов.  Эти новые культы дробились вновь и вновь, вопреки настойчивым призывам их духовных смотрителей.

О единодушии своих последователей в вопросах веры ходатайствовал перед Богом и законоучитель христиан.  По свидетельству Иоанна, Иисус накануне казни обратился в истовой молитве к Богу с просьбой о согласии между его ближайшими учениками.  «17.11 Святой Отец! — воззвал Иисус, — сохрани их во имя Твоё — тех‚ кого Ты дал мне‚ чтобы они были одно‚ как мы одно».  В следующем, последнем обращении ко Всевышнему Иисус молил обо всех тех людях, которые примут его учение, и попросил о сплочённости в их рядах.  Из этих двух его пожеланий сбылось только первое: апостолы Иисуса, несмотря на разногласия, всё же смогли договориться между собой.  Впрочем, и вторая просьба христианского законоучителя также частично исполнилась: народы Средиземноморья уверовали в его божественную миссию.  Однако единства в вере, о котором просил Иисус, не случилось.  Весь ход развития христианства представлял собой главным образом историю дробления этой религии.  Во внутрицерковных препирательствах очень часто брали верх вражда и ненависть.  Ожесточённые споры о нюансах веры и о мирских делах, не имеющих никакого отношения к учению Иисуса, а также личные амбиции и политические интересы привели к расколу церкви на две части, западную и восточную — на католичество и православие.  Дальнейший ход тех же процессов, ускоренный индивидуализацией религиозных представлений людей, разделил христианство на сотни разных конфессий и сект.

Пророк ислама хорошо знал о непрекращающихся религиозных спорах и среди иудеев, и среди христиан.  Он завещал своим приверженцам не следовать их примеру.  «3.105 И не будьте такими, как те, которые разделились и стали спорить после того, как получили ясные доказательства.  Таких ждёт суровая кара», — предостерегал Мухаммед.  Со страниц Корана не раз звучит призыв: «Укрепляйте религию и не разделяйтесь в ней!».  Однако в мире есть силы, которые неподвластны человеческим наказам.  Ислам постигла та же участь, что и христианство.  В пылу междоусобных кровопролитных сражений и коварных убийств своих же братьев по вере мусульмане уже в первые годы существования ислама разделились на суннитов, шиитов и хариджитов.  Этот процесс размежевания продолжался и далее.  Из среды суннизма выделились различные течения — ханафиты, маликиты, шафииты и ханбалиты, а шииты разделились на друзов, алавитов и исмаилитов, которые также разошлись во взглядах.

 

*

То, что прежде Скрижалю казалось противоречием — достижение всё большего и большего согласия между развитыми личностями в понимании родства каждой души с Богом, с одной стороны, и дробление религий, с другой, — теперь представлялось вполне закономерным положением вещей.  Присутствие божественного начала в каждом человеке и неповторимость каждой личности вполне логично ведут к своеобразию верований.  А различие религиозных представлений, в свою очередь, диктует многообразие форм богопочитания.

История цивилизаций, связанная с богоискательством, убеждала Скрижаля в том, что развитие религиозного сознания землян направлено от приверженности массовым культам к личной вере.

 

*

Парадокс вывода, к которому пришёл Скрижаль, заключался в том, что такая индивидуальная и как будто недоступная для других вера является фактически универсальной.  Человек, прозревающий связь своей души с высшим началом мира, осознаёт своё прямое родство, единосущность с ним, и по мере духовного роста приходит к пониманию всеединства.  Сфера Я такого человека не знает границ, она распространяется на Бога, а значит и на каждого из живущих на земле людей.

Уже в индийских Ведах — одном из самых древних литературных памятников, точнее в их философской части, в упанишадах, — внимание авторов сосредоточено на внутреннем мире человека.  Не следование ритуалам, не жертвоприношения, не рамки предписанного жрецами образа жизни определяют истинную веру, учат упанишады, а только высокий строй души, где обитает Брахман — Бог; Я — это весь мир: значение этого личного местоимения совпадает с понятием всебытия, Бога.

Будда по сути был ярким носителем философского мировоззрения упанишад.  Некоторые из этих древних представлений индусов он отверг, но часть их развил.  Будда воспринял убеждения авторов упанишад о нелепости обрядов и догматов; он не признавал священников как посредников в процессе становления личного религиозного чувства, но при этом считал рассуждения о Боге бесполезными.  Единственно верный путь к духовному просветлению Будда видел не в русле массового культа, а в личном стремлении к истине, в неуклонном соблюдении нравственных законов.  Спрошенный перед смертью о правилах, которые необходимо соблюдать его последователям, он ответил, что жизнь буддийской общины не должна зависеть от его наставлений, и посоветовал каждому быть светочем для самого себя.

 

*

Взгляды Иисуса вышли из иудаизма столь же органично, как воззрения Будды — из упанишад.  Кодекс Моисея строго предписывал соблюдение вполне определённых нравственных законов и обрядовых действий, но Тора не устанавливала догматов веры, если такими не считать принцип единобожия и запрет произносить имя Бога всуе.  Каждый иудей волен был иметь собственные представления о Всевышнем и о природе своих отношений с Богом.  Тем не менее Иисус, если верить евангелистам, оставил право такой, личной, веры только за собой.  Из канонизированных церковью текстов следует, что он понимал своё богосыновство как великий исключительный дар, который достался только ему.  Заявив: «Я и Отец — одно», он отрицал возможность такого непосредственного единения с Богом для других.  Во всяком случае, его категоричное заявление, переданное Иоанном: «Никто не приходит к Отцу иначе‚ но только через меня» — стало одним из краеугольных положений христианства.

Скрижаль не считал осознание сыновства по отношению к Богу уникальным явлением.  Напротив, чувство, с которым он жил, и убеждение, к которому пришёл, совпадали с доминантой упанишад: каждое одушевлённое существо сообщается с главной движущей миром силой.  Скрижаль не сомневался в том, что в каждом человеке заложено стремление внутренне подняться до первопричины, единящей всё и всех, и тем самым стать носителем высших сил.  Он верил, что каждый нравственно здоровый человек, размышляющий о существующих в мире связях, способен осознать себя началом, разные, но по сути равнозначные имена которого — Я, Бог, Единое.

 

*

За изучением религиозного опыта народов земли Скрижаль уяснил, что людей объединяет в вере не свод правил исповедания, а причина, которая вызвала появление всех религий — Бог.  Поэтому истинное религиозное единство человечества может быть достигнуто не во всеобщем соблюдении внешних, единых для всех предписаний некоего универсального культа, а только в самом Боге.  А так как войти в эту связь с первоначалом возможно только через собственную душу, то значит согласие людей по всем вопросам, касающимся религиозных предпочтений, достижимо на пути становления не массовых культов, а личной веры.

Подобное усиление роли индивидуальных исканий в развитии религиозного сознания человечества Скрижаль в самом деле видел.  Движение Реформации, которое началось с борьбы мирян за право каждого христианина по-своему истолковывать Священное Писание, вылилось в решительный протест жителей европейских стран против монополии католической церкви на установление положений веры.  И учения, которые появились в результате раскола католического мира, провозгласили свободу личных поисков Бога.  Протестанты заявили, что прихожанину не нужен священник, поскольку священство под силу каждому верующему.

Квакеры пошли в понимании религиозной жизни как личного постижения Бога ещё дальше, чем протестанты строгих толков.  Это христианское движение возникло в Англии в середине ХVII века.  Вдохновителем его был Джордж Фокс.  Он родился в 1624 году в семье бедного ткача.  Джордж работал подмастерьем у сапожника.  Самостоятельно изучая Библию и размышляя над событиями прошлой и современной ему жизни, он пришёл к выводу, что истину нужно искать не в католичестве, и не в англиканстве, и ни в каком-то другом культе, и даже не в науках, а в собственной душе.  Каждый человек, утверждал он, способен различить в себе внутренний свет и услышать голос Бога из глубин своего внутреннего мира.  Фоксу было всего двадцать лет, когда он бросил сапожничество и отправился проповедовать.  Его избивали, он много раз сидел в тюрьме, но движение квакеров быстро распространилось по всей стране.  Фокс и его последователи подвергались гонениям до 1689 года — до принятия в Англии закона о веротерпимости.

Квакеры отмежевались не только от католичества, но и от ортодоксальных направлений протестантства.  Они живут в США, Великобритании и в странах Восточной Африки.  Квакеры не признают духовенства, отрицают богослужение, обряды и таинства, включая крещение.  Внутренний свет, внутренний Христос, полагают они, ведёт верующего по жизни, и тем самым Бог проявляет себя в мире.  Квакеры твёрдо верят в постепенное духовное совершенствование человечества.  Они убеждены, что и христиане, и язычники, и атеисты — все люди являются носителями божественного начала в одинаковой мере.  Будучи уверенными в том, что Всевышний находится в каждой душе, квакеры видят в убийстве человека насилие над Богом.  Поэтому они выступают против применения силы — и в отношениях между людьми, и во внутригосударственной жизни, и в международных делах.  Они отказываются брать в руки оружие даже в целях самозащиты.

 

*

Идеи квакеров распространились и в России.  Здесь возникло движение духоборов, родственное квакерскому.  Начало духоборчества связывают с приездом в Москву купца из Силезии, Квирина Кульмана.  В 1678 году Кульман побывал в Османской империи с целью обратить в христианство турок.  Он искал свидания с султаном и в тот раз отделался довольно легко: заработал в Стамбуле сто ударов по пяткам.  Неудача не сломила его.  Он решил найти поддержку своим религиозным идеям у московского царя.  Кульман приехал в Россию в апреле того самого 1689 года, когда английский парламент принял закон о веротерпимости.  Но в этой далёкой от Англии северной стране с вольнодумцами не церемонились.  4 октября того же года Кульман был сожжён в Москве как еретик.

Духоборы стали появляться в российских губерниях в середине XVIII столетия.  Порицая Русскую православную церковь за нетерпимость в вопросах веры, они называли себя борцами за дух и истину.  Едва духоборы заявили о себе, царское правительство стало их преследовать.  Их отправляли на тяжёлые принудительные работы, ссылали на каторгу.  По указу Александра I, который относился к ним довольно терпимо, духоборов переселили в степные места Мелитопольского уезда.  Следующий царь Николай I переселил их отсюда ещё дальше, на окраину империи — в Закавказский край.  Репрессии по отношению к ним продолжались и в советское время.

В самом конце XIX века около восьми тысяч духоборов эмигрировали из России в Канаду.  Помощь в этом им оказал Лев Толстой; на гонорар за роман «Воскресенье» он зафрахтовал для них два парохода.  В 1899 году одну из больших партий переселенцев сопровождал в Канаду Владимир Бонч-Бруевич, который прожил с ними больше полугода и записал их псалмы.  До того времени духоборы передавали свои убеждения и свои молитвы только устно.  Спустя десять лет Бонч-Бруевич издал Животную книгу духоборов, в названии которой слово «животная» прежде несло в себе смысл «живая».  В предисловии к этому изданию он рассказал, почему старцы решили продиктовать ему свои псалмы.  «...Мы ушли из земли насилия в землю свободы, — пояснили они, — и теперь должны отдать людям все заветы наших предков...».

Духоборы усвоили основные идеи квакеров.  Они утверждают, что все люди по своей природе равны между собой, и даже Иисус не является исключением: он был обычным человеком, но божественный разум проявился в нём с особой силой.  Духоборы верят в переселение душ и считают, что душа Иисуса вовлечена в этот процесс, как любая другая.  Приверженцы этого движения не признают ни духовенства, ни монашества; у них нет обрядов, они не строят храмы, а причащение понимают духовно.  На вопрос, есть ли у них храм, псалмопевец отвечает: «2 Тело наше — храм Божий.  Душа наша — образ Божий».  Главные мысли Живой книги звучат в унисон с темой индийских упанишад: «64 Бог есть дух, Бог есть слово, Бог есть человек».  Поскольку каждый человек для духоборов является по сути богочеловеком, на каждую женщину они смотрят как на богородицу.

Помимо духоборов, которые отстаивают главенствующую роль личного начала в богопознании, в России заявили о себе христоверы, близкие к духоборам по убеждённости в неограниченные возможности человека.  В народе их прозвали хлыстами.  Христоверы появились в России в конце XVII века.  Они также отделились от православия и подвергались гонениям со стороны государства и церкви.  Иисус был одним из многих Христов, считают они; человек становится Христом, то есть мессией, при достижении определённой степени совершенства.

 

*

Религиозные учения, рассматривающие каждого представителя человеческого рода как богочеловека, выходили не только из лона христианства.  Подобные верования отталкивались от доктрин и других массовых религий.  Одно из таких относительно молодых движений — чхондогё.  Оно появилось в 1860 году в Корее.  Название этого вероучения переводится с корейского языка как «небесный путь».  Чхондогё соединило в себе элементы буддизма, конфуцианства и даосизма, — религий, которые далеко отклонились от воззрений их основателей.  Согласно убеждениям чхондогё, каждый человек рождён от Бога и сам является богом.  Чхондогё по сути утверждает всеобщее равенство людей.  Такой образ мыслей представлялся корейским властям очень опасным.  Основатель этого движения Чэ Дже У и другие его руководители были казнены.  В середине ХХ века, после раздела страны на два независимых государства, около семидесяти процентов приверженцев чхондогё, а их уже насчитывалось около трёх миллионов, оказались в коммунистической Корее.  Они вынуждены были уйти в подполье.

Очень интересным в ряду новых культов Скрижалю показалось движение субуд, основанное в 1933 году в Индонезии мусульманином Мухаммедом Субух Сумохадивиджожо.  У субуда нет ни вероучения, ни духовенства.  Задача практикующих его — уяснить волю Бога по отношению к себе и жить в согласии с этой волей.  Для достижения такой цели последователи Мухаммеда регулярно занимаются упражнениями, направленными на вступление в контакт с божественной силой.  Хотя приверженцев этого религиозного движения насчитывается всего несколько тысяч, они живут во многих странах.  Сторонники субуд называют его духовным братством, открытым для всех религий.  Чтобы присоединиться к нему, человеку не нужно порывать со своим вероисповеданием.

 

*

Движение субуд раздвинуло рамки индивидуальной веры настолько широко, что охватило представителей всех религий.  И Скрижаль видел, что именно самопознание, прозрение божественного начала в глубинах души, способно существенно продвинуть человека и всё человечество в понимании духовного родства, которое связывает между собой всех людей.  Внешние учреждения для такой веры вовсе необязательны; подобные институты обречены на вырождение тем скорее, чем определённее обозначены их формы.  Между тем попытки объединить людей разных религиозных убеждений уже имели свою историю.

 

*

Первым, насколько было известно Скрижалю, идею духовного объединения всего человечества взялось осуществить в начале ХVIII века масонство.  Оно появилось в Англии.  Основатели этого сообщества задались целью создать всемирное братство людей, построенное на началах любви, равенства и взаимопомощи.  В качестве внешней формы для своего союза учредители выбрали структуру пришедшего в упадок братства вольных каменщиков, к которому часть из них принадлежала.  Слово с транскрипцией «масон» и переводится с ряда европейских языков, включая английский, как «строитель», «каменщик».  Понимая свою миссию в смысле духовного строительства, масоны продолжали использовать символику и терминологию этих древних товариществ.  Они называли Бога великим архитектором вселенной, себя — каменщиками, а развитие внутреннего мира человека — строительством Храма.

Принципы работы этой организации были опубликованы в 1723 году в Лондоне в Книге Уставов — The Constitutions of the Free-Masons.  В книгу была включена Инструкция масона, первый пункт которой касался отношения масона к Богу и религии.  Никакие правила веры здесь не прозвучали, — кодекс провозгласил свободу религиозных убеждений.  Обязательным для всех членов общества являлось только соблюдение норм нравственности:

 

I Согласно своему званию, масон обязан подчиняться закону морали, и если он правильно понимает наше мастерство, то никогда не станет ни глупым атеистом, ни неверующим вольнодумцем. Хотя с древних времён масонам полагалось придерживаться религии той страны, где они проживали, теперь представляется более целесообразным обязать их только к той религии, с которой согласны все люди, а своё особое мнение следует оставлять при себе; то есть нужно быть добрыми людьми и порядочными, людьми чести и совести, независимо от вероисповеданий и убеждений.

 

Жизнь очень скоро проверила серьёзность убеждений масонов Англии.  Когда в их союз захотели вступить евреи, в масонстве произошёл раскол.  К чести лидеров этого движения, оно осталось вернó провозглашённым принципам.  Во второй редакции Книги Уставов, датированной 1734 годом, интернациональная и внекультовая направленность масонства была заявлена более определённо:

 

VI.2 Никакие частные обиды или споры не должны вноситься в дверь ложи, а ещё менее того — споры о религии, или о народах, или о государственной политике, поскольку мы, как масоны, верны только всемирной религии и принадлежим ко всем народам...

 

Идея духовного сплочения всего человечества распространилась очень быстро.  Уже в 1725 году была основана первая масонская ложа во Франции — в Париже, в 1728 году — в Ирландии.  В течение следующих десяти лет ложи — как называют отделения этого ордена — появились в Германии, Дании, России, Польше, Швеции, Италии, Испании, Португалии и в Америке.

Преследовать масонов стали практически с первых лет существования их всемирного союза.  Главную роль в этих гонениях взяла на себя католическая церковь.  Масоны попали под суд инквизиции.  В 1738 году папа Климент ХII объявил новому движению анафему.  В 1751 году следующий папа Бенедикт ХIV подтвердил это проклятие, а король Испании Фердинанд VI запретил масонство в своей стране под страхом смертной казни.  Проклятия в адрес братства и призывы пап к правителям католических стран уничтожить его раздавались из Рима в течение всего ХIХ столетия.  Последним из официальных актов католической церкви, касающихся масонов, в картотеке Скрижаля значилась декларация, датированная 1983 годом.  В ней Папская курия подтвердила свой запрет католикам вступать в это многократно проклятое ею общество.

 

*

Присущие миру пороки не обошли стороной и масонство.  Ореол таинственности, окружавший эту закрытую для посторонних организацию, быстро вовлёк в неё корыстолюбивых людей.  Любопытство обывателей подогревалось и слухами о ритуалах, которые совершают масоны и которые известны только посвящённым.  Церемониалы и в самом деле стали неотъемлемой частью скрытой от внешнего мира деятельности этого союза.  В Книге Уставов 1723 года было сказано, что все масоны, как братья, не отличаются по рангу.  Тем не менее в английских ложах появилась трёхступенчатая иерархия членов ордена — ученик, подмастерье и мастер.  Иерархия братьев очень быстро усложнилась.  Особо отличилось шотландское масонство: количество различных степеней её членов дошло до девяносто девяти.  Звания стали продаваться.

Жизнь сыграла с масонами невесёлую шутку: подобно тому как некогда энтузиасты этого благородного движения переняли форму союза каменщиков, так и новые псевдомасоны использовали форму этого закрытого общества для осуществления своих, часто низменных, целей.  Тем самым имя братства было в немалой степени дискредитировано.

Скрижаль поинтересовался состоянием масонства в ХХ веке и узнал, что число его современников, являющихся членами масонских лож, составляет около десяти миллионов человек.  Он узнал также о постоянных раздорах между различными ложами.  Размежевания в рядах этой организации — а орден по-прежнему оставался элитарным — не оказались для него неожиданными.  Весь ход истории указывал именно на такую закономерность: где существуют какие-либо заранее оговорённые формы выражения веры, где есть разделение людей на посвящённых и остальных, там неизбежно будут происходить споры и распри.

 

*

История возникновения бахаизма, или бахаи, — ещё одного массового движения, которое стремится объединить под своим началом все вероисповедания, — связана с судьбой мусульманина Али Мухаммеда Ширази.  Этот человек жил в Персии, впоследствии переименованной в Иран.  Его планида походила на жизненный путь христианского законоучителя.  Али Мухаммед вышел из среды шиитов, ожидающих прихода имама, как ждали и ждут мессию иудеи и христиане.  В 1844 году он провозгласил себя посланцем Бога и принял имя Баб, что на персидском языке означает «дверь», «врата».  Баб проповедовал всеобщее равенство людей, независимо от вероисповедания, положения в обществе и национальности человека.  Он предсказывал также скорое пришествие в мир сáмого совершенного из всех пророков — того, которого ждут приверженцы всех религий.  Шахское правительство и шиитское духовенство не потерпели такого вольнодумства.  Возмутитель спокойствия оказался в тюрьме.  И в 1850 году в возрасте тридцати одного года Баб пошёл под расстрел в Тавризе.

Без чудес в этой драме тоже не обошлось.

За казнью Баба наблюдала толпа народа — около десяти тысяч человек.  Его расстреливали семьсот пятьдесят солдат.  От ружейных залпов стало темно, а когда дым рассеялся, народ увидел, что Баб исчез.  Так по крайней мере рассказывает Шоги Эффенди в книге «Бог проходит рядом».  Эффенди, который стал своего рода канонизированным евангелистом бахаизма, не присутствовал на казни Баба, он родился полвека спустя после тех трагических событий.  «IV Его нашли целым и невредимым в той же самой камере, где он находился накануне вечером», — сообщает Шоги Эффенди об исчезновении пророка.  Оказывается, Баб хотел закончить разговор со своим секретарём.  Договорив то, что не успел перед казнью, Баб сказал пришедшим за ним, что теперь они могут делать своё дело.  Еретика опять повели на расстрел.  После ружейных залпов поднялась пыльная буря, затмившая солнце, и от полудня до самой ночи было темно.  «IV Этот конец по праву можно считать беспримерным, и равных ему нет в истории жизни всех прежних основателей религиозных систем», — уверенно заявляет Шоги Эффенди.  Он пишет, что в том же году начались вспышки холеры, голода и прочих бедствий.  Двести пятьдесят из тех солдат, которые расстреляли Баба, погибли во время землетрясения, а три года спустя за поднятый мятеж были убиты и остальные пятьсот человек из той расстрельной бригады.

После казни Баба во главе его приверженцев стал Хусейн-Али Нури.  Он принял имя Бахаулла, что на арабском звучит как «Слава Аллаха».  От его имени и получил название бахаизм, или бахаи, как называют эту религию её приверженцы.  Большинство из тех жителей Персии, которые приняли учение Баба, перешли в ряды бахаистов.

Хусейн-Али родился в Тегеране в обеспеченной знатной семье.  Его отец был министром при дворе персидского шаха.  После смерти отца Хусейн-Али отказался занять предложенный ему высокий правительственный пост и стал помогать гонимым поборникам учения Баба.  Если Баб считал себя только реформатором ислама, то Хусейн-Али с исламом вовсе порвал.

Бахаизм, по определению Бахауллы, ставит перед собой цель создать венец всех других религий.  Главными принципами этого движения являются единство Бога, индивидуальный поиск истины, единство религиозного учения, ведущее к сплочённости человечества, и неосуждение других людей.  К этим принципам относится также установление мира во всём мире и распространение всемирного языка.  Бахаисты отказываются от службы в армии и отвергают насилие как способ возмездия, но в отличие от квакеров признают право на самозащиту.

В терроре, организованном в Персии после казни Баба, — в течение лишь нескольких лет, — были уничтожены около двадцати тысяч его приверженцев.  С тех пор гонения на них и на бахаистов не прекращались.  В ХХ веке бахаизм был запрещён в нацистской Германии и в странах с коммунистическими режимами.  Скрижаль узнал и то, что жестокие преследования и казни бахаистов всё ещё происходят в Иране и других исламских государствах.

 

*

После нескольких тюремных заключений и ссылок, в 1868 году, Бахаулла был приговорён к пожизненному заключению в городе Акко, расположенном на берегу Средиземного моря, в Западной Галилее.  Османская империя, которой принадлежал этот город, ссылала сюда матёрых преступников.  Из места предыдущей ссылки — из Адрианополя, а затем из Акко, Бахаулла обращался с воззваниями к своим современникам — к правителям, к религиозным лидерам планеты и к выборным представителям всех народов.  В числе адресатов его посланий были французский император Наполеон III, император России Александр II, королева Англии Виктория, король Пруссии Вильгельм I, австрийский император Франц-Иосиф, султан Османской империи Абдул-Азизу, шах Ирана Насреддин-шах Каджару, папа Пий IX.  Бахаулла призвал их соблюдать заповеди Бога, жить в мире, заботиться о своих подданных, поступать по справедливости и помогать нуждающимся.  Тем, кто не прислушаются к его словам, он пригрозил Божественной карой.  В послании, названном «Великое провозглашение человечеству», Бахаулла призвал всех людей любить не только свою родину, но и весь мир.  «Земля — единая страна, и человечество — её граждане», — сказал он здесь.  В 1873 году в Акко Бахаулла завершил свой труд «Китаб аль-Акдас», в другой транскрипции — «Китаб-и-Агдас», что буквально означает «Самая священная книга».  Этот трактат стал сводом законов бахаизма.

В стремлении объединить всех землян общей верой Бахаулла действовал довольно прямолинейно.  Бахаизм ХХ столетия уже не был столь претенциозен.  Бахаисты почтительно относятся к приверженцам всех культов.  В рядах этого движения насчитывается более пяти миллионов человек, живущих по всему миру.  После смерти Бахауллы его преемники ещё более продвинули бахаизм в сторону христианского Запада.  Религия обрела своё лицо, и только в некоторых её особенностях можно угадать черты породившего её ислама.

В бахаизме нет священников; способы богослужения считаются у его приверженцев личным делом каждого.  И всё-таки определённые правила богопочитания здесь существуют.  Бахаисты придерживаются девятнадцатидневного поста в последний месяц своего года, который состоит из девятнадцати месяцев по девятнадцать дней в каждом.  Молятся они три раза в день.  Молящемуся надлежит обращать лицо в сторону Израиля — к Хайфе, где находится гробница Баба.  Здесь же, в Хайфе, расположен Всемирный Дом Справедливости — международный центр бахаизма, своего рода Ватикан этого вероисповедания.  Тут решаются все спорные вопросы, и соответствующие инструкции рассылаются отсюда во все общины бахаистского мира.

Хотя порядок богопочитания и управленческие структуры в бахаизме не такие жёсткие, как в большинстве других культов, Скрижаль и здесь уже видел путь, ведущий к расколам и омертвлению веры.

 

*

В процессе изучения истории религиозных движений Скрижаль понял, что для освоения опыта, накопленного человечеством в познании мира, ему необходимо познакомиться также с главными достижениями философской мысли.  Такой вывод напрашивался сам собой, потому что область интересов философов и основателей религиозных учений была общей.  Но прежде чем приступить к освоению богатого философского наследия, которое досталось его современникам и ему лично от многих светлых умов, он решил подвести итог тому, что усвоил и осознал, а также заглянуть в будущее религиозной жизни землян.

 

*

В пятницу, в последний день своего дежурства на горячей линии, Скрижаль возвращался домой в приподнятом настроении.  Он взял три отпускных дня, для того чтобы осмыслить религиозный опыт человечества, и его грело чувство свободы от службы.  Но в понедельник утром ему позвонили домой и сообщили, что на работу он больше не выходит.

Слухи о возможном сокращении штатов ходили уже давно.  Компания, где он работал, объединялась с другой, столь же огромной, телефонной компанией.  И руководство этого нового гиганта избавлялось от компьютерных систем, которые оказались ненужными.  Увольняемых людей ожидала разная участь.  Штатные служащие могли рассчитывать на трудоустройство; их интересы отстаивал профсоюз.  Таким же, как Скрижаль, — тем, кто работали по договорам, — оставалось надеяться только на свои силы.

Теперь у него была масса свободного времени.  Но радости он уже не испытывал.  Ему нужно было платить за образование сына, да и стоимость жизни в Нью-Йорке не заставляла трудиться лишь очень богатых людей и тех неимущих, которые по возрасту или по состоянию здоровья находились на обеспечении государства.  Ни в одну из этих категорий граждан Скрижаль не попадал.  Больших сбережений у него не было.  И всё же он мог позволить себе некоторое время не думать о предстоящих поисках работы.

 

*

Приступая к изучению истории религий, Скрижаль надеялся, что восполнение столь большого пробела в знаниях даст ему представление о месте человека во вселенной и главное — поможет понять, существует ли высшая сила, которую люди называют Богом.  После этих изысканий он собирался задать себе самые трудные вопросы и попытаться ответить на них.  Знакомство с вероучениями и особенностями религиозной жизни народов земли существенно способствовало его духовному росту, но не открыло глаза на природу мироздания.  И всё же некоторые важные выводы он уже мог сделать.

 

*

Скрижаль знал, что многие религиозные движения умирают вскоре после смерти их основателей или же после смерти одного или нескольких преемников первых вероучителей.  Исчезновение большинства культов, которые возникли в результате прозрений впечатлительных натур, казалось ему вполне естественным.  Последователи любого религиозного вождя могут только интерпретировать высказывания своего кумира и пытаться как можно полнее запечатлеть его веру — в сердце или на бумаге.  Но разница между личным опытом и опосредованным знанием в данном случае сродни отличию между восприятиями двух людей, один из которых влюблён и живёт своим чувством, а другой наблюдает за этим влечением со стороны или просто наслышан о страсти влюблённого человека.

В каждой из религий откровения — в канонизированных рамках такой религии — остаётся только муляж некогда живого чувства её основоположника.  Со временем этот слепок неизбежно становится фетишом, идолом.  Непередаваемость личного религиозного опыта означает также, что с рождением и смертью каждого пытливого человека приходит и уходит новая вера.  Никому не дано в точности перенять образ мыслей и чувств Моисея, Будды, Иисуса, Мухаммеда и кого-либо.  Вера неотделима от души, которой присуща.  И веру нельзя взять из священных книг уже готовой, одинаковой для всех, как формулу из учебника математики.  Поэтому разные люди, принадлежащие, казалось бы, к одному и тому же исповеданию, неизбежно воспринимают священное для них учение по-своему.

Увещевание апостола Павла в его послании к ефесянам: «4.5 Один Господь, одна вера...» — не более чем иллюзорная мечта.  Вера многообразна, вера — явление личностное.

 

*

Религиозный опыт известных вероучителей служил и служит многим людям в воспитательных и познавательных целях.  Однако положение вещей в мире можно постичь и другим образом: из хода исторических событий, из судеб многих выдающихся личностей, из художественной литературы, из философских трудов, из последствий своих собственных поступков.  Суждение о нормах нравственности также не является исключительным правом вероучителей.  Существование этих норм и необходимость следования им признают и атеисты.

Для Скрижаля было очевидно, что на любого ищущего, восприимчивого человека так или иначе влияет духовная, и в частности религиозная, жизнь других людей.  Но он уже ясно усвоил и то, что ничей религиозный опыт не поддаётся клонированию.  Поскольку вера неизбежно отражает особенности личных, непосредственных духовных связей человека с миром, она пребывает истинной в пределах одной и только одной души.  Поэтому одной, одинаковой веры, объединяющей двух и более людей, быть не может.  Веру нельзя привести к единообразию.  А значит, каждая из массовых религий обречена на расколы, обветшание и смерть.

 

*

Естественным и необходимым для землян Скрижаль видел единение в любви и в мире.  Любые же попытки объединения народов с помощью религии казались ему нелепыми, — столь же абсурдными, как тот известный призыв из «Манифеста Коммунистической партии», который в советские времена был начертан на красных полотнищах, висевших повсюду, во всех городах и селениях Советской державы.  «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — воинственно кричали те плакаты.  Если согласие между людьми в вопросах веры достижимо, то к нему приведёт не установление круга общих для всех и каждого догматов или правил богопочитания, а духовный рост человечества, личные усилия развитых натур в уяснении главных связей собственной души.  Эволюция религиозного сознания быстрой быть не может, и значит скорого наступления эры взаимопонимания и взаимоуважения между сторонниками разных убеждений она не обещает.  Но самым действенным средством преодоления межконфессиональных раздоров — тем, которое отвечает природе духа, — Скрижаль видел именно такое, поднимающееся над ограниченностью массовых культов, становление личной веры.

 

*

Скрижаль давно осознал, что адекватному усвоению поддаётся лишь та составляющая любого вероучения, которая несёт в себе предписания морали и образа жизни.  Теперь он добавил бы к этим, подлежащим передаче правилам ещё одно.  Он адресовал бы его людям, которые не подозревают о затаённых в них силах и стремятся утолить своё религиозное чувство верой в догматы одного из массовых культов.  Он сформулировал бы это наставление в словах: «Приверженцы всех исповеданий, разъединяйтесь!  Разъединяйтесь с любовью друг к другу и с пониманием отличия людей друг от друга.  Пусть каждый отыщет Бога в себе.  Тем самым вы обретёте нерушимое единство с высшим началом мира и с самим миром».

 

*

Ход истории человечества подтверждал вывод Скрижаля о том, что все массовые религии смертны.  Подобное происходит с народами: они формируются, достигают периода расцвета и в конце концов уступают своё жизненное пространство — растворяются в накатывающихся на них людских волнах или перерождаются по сути в другие нации, хотя имена при этом могут не менять.  Так же рождаются и умирают верования.

Вряд ли кто-либо теперь сомневается в том, что смерть религий Вавилонии и Египта, Греции и Рима, исчезновение зороастризма и манихейства были вполне закономерными явлениями.  Тем не менее приверженцы религий, которые на рубеже II и III тысячелетий объединяют миллионы сторонников, видимо, не допускают мысли о существовании мира без их исповедания.  Такое случается с детьми: когда ребёнок узнаёт, что кто-то умер, он остаётся уверенным в том, что с ним подобного произойти никак не может.

 

*

Если бы смертность религий на протяжении пяти прошедших, доступных взору тысячелетий превышала количество возникающих религиозных движений, Скрижаль мог бы, пожалуй, расценить такую тенденцию как свидетельство вырождения этой стороны духовной жизни человечества.  Но статистические данные говорили о другом, обратном процессе: верований появляется в мире гораздо больше, чем исчезает.  Факт непрерывного разрастания мирового древа религий подтверждал ещё один вывод Скрижаля: роль самостоятельных усилий людей в поисках Бога постепенно увеличивается.

Беспристрастные цифры, весь ход мировой истории свидетельствуют о дроблении массовых культов на множество малых течений.  Оставалось только осмыслить происходящее.  Скрижаль понимал его как развитие неповторимых индивидуальных качеств в людях.  Он поразился, когда узнал, сколько новых ответвлений на этом древе образовалось только за последнее столетие.  Если в ХIХ веке возникло около пятидесяти новых религиозных движений, то в ХХ веке — многие сотни.  Не только в вере, но и в искусстве, и в сфере духовных интересов людей наблюдалось всё больше и больше разнообразия.  Внутренний мир человека становился всё более различимым в своей индивидуальности.

 

*

Сопоставив факты, Скрижаль увидел, что продолжающееся дробление всех массовых культов и постоянный рост числа новых религиозных течений — это разные проявления одного и того же процесса, имеющего своим пределом утверждение личной веры.

Если человечество не вымрет из-за бездумного отношения к среде обитания и не уничтожит себя в мировых войнах, — а Скрижаль надеялся на лучшее, — то присущее людям стремление к единству с первопричиной мира будет по-прежнему искать и находить пути для достижения большей степени этого единства.  Такое духовное становление землян неизбежно продолжит смещение поисков в область личной веры. Тогда, по прошествии нескольких тысяч лет, останутся достоянием истории или распадаясь, переродятся во множество новых толков иудаизм и христианство, ислам и буддизм.

 

*

С мыслью‚ что каждый человек есть органическое продолжение самогó Творца‚ люди живут уже очень давно.  Мазда — и друг, и брат, и отец тому, кто чтит его, учил Заратустра.  В том, что душа — проявление абсолюта, были уверены авторы самых древних упанишад.  Кто следует воле дао — тот тождествен дао, утверждал Лао-цзы.  Бог сотворил человека по образу своему‚ сообщает Книга Бытия, и связь со своим детищем, как следует из библейских текстов, не потерял.  Существование этих высоких уз открылось и Сенеке, который вразумлял друга словами: «бог рядом тобой, в тебе», и Иисусу, который заявил: «Я — дверь к Богу»‚ и Марку Аврелию, осознавшему, что разум каждого человека от бога и в боге.  К подобным убеждениям пришли многие известные и малоизвестные люди, каждый — своим путём.

Скрижалю ещё нужно было восполнить огромные пробелы в знаниях, — он хотел узнать, к каким умозаключениям пришли философы, и намеревался проследить не освоенные, не пройденные им пути мировой истории.  Но то, что он обрёл в самопознании и в осмыслении прочитанного, уже определённо внушало лично ему: «В тебе тоже есть божественное начало».  Зов этой открывшейся истины звучал не как заверение в том, что искомая цель достигнута, а как призыв, который побуждал к дальнейшим поискам, к становлению себя как носителя вселенского разума.  Возможность духовно дорасти до единения с непреходящей основой мира была для него уже очевидной.  Больше того‚ он видел‚ что в природе человека заложено такое стремление — открыть в себе самое главное и тем самым‚ упрощённо говоря‚ стать самим Творцом.  Далеко ходить за примерами не было необходимости.  Это стремление увлекло и его самого.  И хотя ему предстоял ещё долгий путь, требующий непрестанных усилий, он уже осознавал себя непреходящим, неделимым Целым — единым с духовным началом вселенной.




КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

____________________


Читать 3-ю книгу


Вернуться на страницу с текстами книг «Скрижаль»


На главную страницу