Ростислав Дижур. «Скрижаль». Книга 2. Джайнизм

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

 

 

 

 

 

Джайнизм. — Одна из древних религий Индии. Джайнизм возник в VI веке античной эры. Основателем его считается Вардхамана, который получил имена Махавира, означающее на санскрите «очень смелый», и Джина — «победитель». От имени Джины и произошло название этой религии.

Сторонников джайнизма отличает приверженность к аскетизму и необычайно трепетное отношение ко всему живому. Признавая существование двух миров — материального и духовного, джайнисты ставят материю в зависимость от духа. Согласно их убеждениям, души вечны и находятся не только в живых организмах, но и во всех материальных объектах. После гибели своего очередного пристанища душа под действием кармы переходит в новое тело, а душа, которая полностью освободилась от этого действия, достигает божественности и уже никаким образом с материальным миром не связана. Тем не менее существование Бога это учение отрицает.

В конце ХХ века общее число последователей джайнизма составляло около пяти миллионов человек.

 

*

Вардхамана жил в VI веке античной эры.  Он был сыном вождя одного из индийских племён.  После смерти родителей, в возрасте около тридцати лет, Вардхамана оставил жену и родных, раздал имущество и стал странствующим аскетом.  Начиная со второго года своей бродячей жизни он ходил абсолютно голым.  По истечении двенадцати лет, проведённых в тяжёлых самоиспытаниях и в глубоких размышлениях, он был признан достигшим всеведения.  Вардхамана основал религиозную общину и в течение последующих тридцати лет, до самой смерти, руководил ей.  Он ушёл из жизни по собственной воле, отказавшись от принятия пищи.

Вардхамана не считал, что является основоположником нового учения.  Он называл себя толкователем взглядов древних мудрецов, которые жили задолго до него.  Присущие джайнистам воззрения, в самом деле, были известны ещё за несколько столетий до Джины.  Среди приверженцев подобных взглядов различали два течения: дигамбаров, которые ходили обнажёнными, и шветамбаров, одетых в белое.  Дигамбары считали, что отказ от имущества означает и отказ от всякой одежды, а шветамбары настаивали на том, что достичь высшей цели можно и одетыми.  Вероятно, Вардхамана на какое-то время примирил спорившие между собой стороны.  Тем не менее раскол между этими двумя ветвями джайнизма произошёл ещё при его жизни.  Окончательно же дигамбары и шветамбары разделились во второй половине I века христианской эры.

 

*

Религиозный спор голых и одетых индийцев поначалу показался Скрижалю несколько курьёзным.  Но когда он вник в суть убеждений джайнистов, ему стало ясно: за их верой, которая в своих крайних проявлениях выглядела столь диковинно, стоят тысячелетия напряжённой пытливой работы человеческой мысли.

Скрижаль увидел, что джайнизм очень близок буддизму и представляет собой нечто среднее между религией и атеизмом, между вероисповеданием и философией.  Джайнисты не признают ни акта сотворения вселенной некой высшей силой, ни самопроизвольного возникновения вселенной из ничего.  Они утверждают, что реальность состоит из двух основных субстанций, или миров: дживы, что буквально означает «живое», и адживы — неживого.  Слово «джива» в джайнистских текстах используется в различных смыслах и обозначает «жизнь», «душа», «сознание».  Джайнисты утверждают, что оба мира — и материальный, и духовный — вечны и существуют независимо один от другого, а связаны они между собой посредством кармы, природа которой материальна.  Освобождаясь от адживы и кармы, джива достигает состояния нирваны.

К Вардхамане восходит точка зрения об атомистическом строении вещества, и значит он высказал эту догадку столетием раньше, чем сделали это греческие материалисты Левкипп и Демокрит.  Материя вселенной, согласно учению Джины, состоит из атомов — неуничтожимых, бесконечно малых частиц, различное сочетание которых и порождает такое богатое разнообразие в природе.  Не только живые особи и растения, но и каждый предмет неорганического мира, каждое явление, абсолютно всё — и звёзды, и огонь, и вода, и камни — обладает душой.  В то время как все физические объекты в конечном счёте разрушаются, все души вечны.

 

*

Рождение и смерть, по убеждению джайнистов, лишь видоизменяют душу.  За исключением случая своего окончательного освобождения, душа после гибели тела, в котором пребывала, переходит во вновь образующийся материальный объект.  Несмотря на бесконечный ряд воплощений, душа никогда не теряет своего сознания; при каждом переходе сознание лишь существенно затемняется.  Причиной же перемещения души в очередное тело является наличие в душе кармической материи.  Джайнисты разделяют воззрения индусов и буддистов, а также взгляды традиционной индийской философии на то, что образ мыслей и поступков человека может способствовать как формированию кармы, так и освобождению от неё.

Говоря о бесчисленном множестве джив, то есть душ, джайнисты различают три их вида: зависимые, освобождённые и вечно совершенные.  Зависимые души несут на себе груз материи и обречены на перерождения в новых телах.  Освобождёнными душами джайнисты называют те души, которые достигли чистоты и навсегда порвали связь с вещественным миром.  Такая душа уже не ограничена ни временем, ни пространством; она обладает бесконечным сознанием, бесконечным восприятием и испытывает бесконечное блаженство.  Освобождённая душа, согласно вере джайнистов, становится всепознающей; объектом познания для неё является вся реальность, а познающим началом выступает ничем не ограниченный разум.  Именно такое состояние души и выражает её истинную суть, утверждают последователи Вардхаманы.

Хотя джайнисты отрицают существование единого Бога, они тем не менее убеждены, что все души, достигшие совершенства, божественны и в своей божественности равны между собой: каждая из совершенных душ становится верховной душой.  Верховная душа пребывает в нирване.  Это божественное состояние является конечной целью стремлений приверженцев вероучения Джины.  В отличие от буддистов, которые ставят перед собой ту же цель, нирвана для джайнистов не означает прекращение сознания, потому что сознание, считают они, принадлежит не телу, а душе, способной существовать независимо от материи.

 

*

О чисто духовной реальности джайнисты практически ничего не говорят.  И это Скрижалю было понятно: из прочитанного им следовало, что о происходящем в мире духа знают лишь обитающие там души.  А поскольку эти души навсегда порвали связь с материей, передача их опыта в подлунный мир исключена.

Недосказанность и даже противоречие в учении джайнистов Скрижаль видел в ином: в том, что с одной стороны, они считают освобождённую душу ничем не ограниченной в духовной реальности, а с другой стороны, они признаю́т существование более высших — совершенных душ и говорят о существовании верховной души.  Получается, каждая из освобождённых душ, то есть полностью очистившихся от материи, всё-таки имеет свои пределы.  Ведь если бы такая душа в духовном мире в самом деле не имела границ, то она составляла бы с ним одно целое, — была бы тождественна духовной среде; иными словами, все души — и освобождённые и совершенные — являлись бы по сути одной, единой, божественной душой.  Но такое предположение противоречило представлению джайнизма об иерархии нематериальных сущностей.  А если освобождённые души остаются всё же каким-то образом локальными, тогда ложным в глазах Скрижаля оказывался другой тезис джайнизма — о присущем обособленным душам всеведении; ведь каждая из них, будучи не связанной со всеми другими, никак не сможет их познать.

 

*

Людям, по убеждениям джайнистов, знание истины недоступно.  В качестве иллюстрации своих взглядов они приводят старую индийскую притчу о шести слепцах, которая очень понравилась Скрижалю.  Когда слепцы натолкнулись на слона, они стали решать, с чем имеют дело.  Тот, кому попал в руки хвост слона, заявил, что это верёвка.  Другой слепец ощупал ногу слона — и утверждал, что это столб, и так далее.  И только зрячий человек, который наблюдал за происходящим со стороны, понимал всю нелепость этого спора.

Притча о слепцах аллегорически поясняла доводы джайнистов о том, что чувственные восприятия дают людям всего лишь частное, ограниченное представление о реальности; всеведением, считают они, обладают только те дýши, которые освободились от бремени материи.  Скрижаль видел здесь ещё одно противоречие.  Из учения джайнистов следует, что абсолютно любое утверждение является не более чем гипотезой — прежде всего потому, что его высказывает человек, пребывающий в теле.  Если согласиться с тем, что достоверные знания в материальный мир не передаются, то значит и положение джайнизма о всеведении освобождённых душ не вправе претендовать на истинность.

В истории о слепцах всё же есть кто-то, кто зрит явь — слона — в целом и может просветить заблуждающихся.  Джайнисты же фактически отрицают возможность появления наблюдателя, который способен узреть истину в мире материальных тел.  Тем самым они по сути признаю́т, что их собственное представление о действительности однобоко, искажено.  И тогда, получается, их учение немногого стоит.

 

*

Володя — сокурсник Скрижаля — два дня не показывался на занятиях.  Появившись, он рассказал, что побывал в Бостоне, где проходил интервью в одной из известных фирм.  Эта компания очень быстро, за несколько лет, выросла и теперь находилась в числе ведущих в своей отрасли.  «Там платят очень большие деньги, — сказал Володя, — но трудятся там тоже будь здоров как».  Основал компанию эмигрант из России‚ еврей.  Большинство её сотрудников — тоже русскоговорящие эмигранты.

В первый день Володю интервьюировали в течение пяти часов.  Сначала его подробно расспрашивали‚ чем занимался в Советском Союзе.  А работал он на одном из секретных предприятий в небольшом российском военном городке.  Затем ему предложили написать довольно сложную программу и дали на это тридцать минут.  Разговаривали с ним довольно жёстко: «Почему такой плохой английский?»; «Как так получилось‚ что вы‚ еврей‚ работали в военном городке?» — такое казалось неправдоподобным.  Потом Володе предложили ещё один тест‚ и он с ним тоже справился.  После всех собеседований ему назначили встречу на следующий день.  Вице-президент компании — молодой человек‚ который накануне общался с ним по-английски‚ — неожиданно для Володи заговорил по-русски.  «Ты не еврей, — заявил он. — Иначе ты бы не работал на военном объекте».

«Было так противно‚ — продолжал свой рассказ Володя, — что хотелось уйти.  Я даже не стал объяснять‚ что мой отец — военный и что я всю жизнь прожил в этом городке».  Тот же молодой начальник пододвинул к нему распечатку программы и предложил найти в ней ошибку.  Володя посмотрел и сказал‚ чтó, по его мнению, нужно изменить.  Где на самом деле была неточность в программе — он сообразил лишь тогда, когда вышел на улицу.

Володю не взяли на работу.  Он остался при убеждении, что причина отказа — не в его оплошности при ответе на последний вопрос‚ а в том‚ что он показался бывшим соотечественникам слишком подозрительным — уж очень удачливо устроившимся в России евреем.

 

*

В понимании человеческой жизни как непрерывной череды страданий джайнисты солидарны почти со всеми другими направлениями индийской мысли.  От буддистов же их отличает образ жизни.  В качестве средства, которое является действенным для побега из юдоли скорбей и ведёт к спасению, последователи Джины считают аскетизм.  Они учат, что путь в нирвану, к освобождению от перерождений — а значит и от страданий — проходит также через истинную веру, правильное познание и праведность.  Разным членам джайнистской общины предписывается праведная жизнь разной степени строгости.

Община джайнистов состоит из аскетов — монахов и монахинь, — а также мирских её членов — братьев и сестёр.  Аскеты не должны причинять никакого вреда ни одному живому существу.  Они обязаны быть честными и сохранять целомудрие.  Им надлежит отказаться от всех земных привязанностей.  Придерживающиеся таких правил могут, по убеждению джайнистов, рассчитывать на достижение нирваны.  Толкование отказа от всего мирского простирается у части джайнистов — дигамбаров — так далеко, что они не признают человека праведным, если он не сбросил с себя все одежды.  Дигамбары объясняют это тем, что человек, который не избавился от стыда — то есть усматривает какую-то разницу между одетым и голым, — ещё далёк от спасения.  Требования, предъявляемые к мирянам, не столь строги.  Мирянам положено воздерживаться от нанесения грубого вреда живым существам и от грубой лжи; вместо целомудрия им предписано соблюдение супружеской верности, а вместо отречения от всех жизненных удовольствий — умеренность в пользовании земными благами.

 

*

Буддизм и джайнизм возникли приблизительно в одно и то же время как движения протеста против обрядности и строгих ограничений брахманизма — древней индийской религии.  В противовес брахманской доктрине с её жёстким разделением людей по кастовому признаку, джайнисты и буддисты провозгласили возможность спасения для каждого человека, независимо от происхождения.  В том, каким образом видоизменились оба эти учения за две с половиной тысячи лет, Скрижаль тоже видел немало сходства.  Хотя джайнизм отказался от жертвоприношений и ритуалов брахманов, приверженцы этого движения, так же как буддисты, пошли навстречу народным традициям: они развили свой культ — с храмами, с поклонением пророкам как божествам, с религиозными праздниками и курением фимиама.

И всё-таки судьбы этих двух вероучений заметно разошлись.  Поскольку своего духовенства у джайнистов не было, роль священников в их обрядах стали исполнять те же брахманы, от культа которых Вардхамана и его последователи когда-то отмежевались.  Возможно именно этот компромисс помог джайнизму выжить в Индии.  Но зависимость от брахманов, должно быть, и помешала ему стать мировой религией.  Буддизм же, не обременённый никакими национальными особенностями, сумел распространиться за пределами своей родины, хотя в самóй Индии практически исчез.

 

*

Скрижаль до глубокой ночи просидел над составлением списка религиозных вождей и вероучений, с которыми ему нужно познакомиться в течение ближайших лет.  После долгих раздумий он понял, что необходимо изучить и культуру тех народов, в религиозных взглядах которых он хочет разобраться.  В противном случае, многие особенности верований останутся неясными.  Получалось, предстояло вникнуть также в историю древних цивилизаций.






Читать следующую главу